UA EN

АКЦИЯ В ТРАМВАЕ

Акция в трамвае №11, которая 23 ноября бесплатно следовал с Подола на Оболонь (Киев), где художники и пассажиры задавали вопросы о проблемах переселенцев. МІТЄЦ публикует комментарии участников акции Леси Хоменко, Анны Кахиани, Ольги Лебедевой, Алексея Зайцева, Веры Ганжи, Алены Мамай, Егора Анцигина и Виталия Агапеева.

АКЦИЯ: «Время, выделенное на размышления о внутренне перемещенных лиц».

Вопрос акции: «Необходимо ли особое отношение к переселенцам?», «Вытесняют ли они местных жителей?», «Кто они, и что им надо?»

Леся Хоменко  

Легкая коллективная лабораторная работа, где идея одного переходит в работу другого, превратилась в однодневное проживание антиутопического происшествия. Хотя весь эксперимент проходил в публичном пространстве, авторы не особо рассчитывали на публику, а ориентировались на общие проработки весьма специфического опыта. Зрителями (то есть предупрежденной публике) стали несколько друзей-единомышленников и одна журналистка. Прохожие и пассажиры, которые становились невольными участниками работы, были скорее частью художественного тела-объекта, чем дистанцированными наблюдателями. Собственно, чтобы читать ряд знаков и жестов, производились во время акции, действительно необходимо иметь определенную дистанцию.

Во время акции участники примеряли на себя разные роли, сразу комментируя это. Началось все с несанкционированной встречи в лобби отеля Реддиссон на Подоле — месте общего доступа, но в то же время чрезвычайно капиталистически-репрессивном. Продолжением стала поездка в трамвае и дискуссия между участниками воркшопа. Дискуссия была очень важной: о том, что происходит прямо сейчас, и как искусству с этим работать. Трамвай — это камерная капсула в публичном пространстве, и внутри этой капсулы художники дискутировали, крича на пределе своих голосовых возможностей (в трамвае обычно очень громко). Этот крик в закрытом пространстве, предложение художников вытеснять пассажиров из трамвая большими серыми надувными шарами, купить крем от «притеснений» или угоститься с «кормушки для людей» — все это вызвало мощное ощущение проживания негативного антиутопического сюжета, где все элементы собираются в абсурдистскую структуру и затем рассыпаются, забирая с собой весь ленивый комфорт существования в информационном коллапсе.

Анна Кахиани

Мы отказались от формата конкурса и подачи индивидуальных работ, поняв, что важнейшим в нашем рабочем процессе было обсуждения и размышления.

В результате мы остановились на метафорической гибридной форме.

Трамвай — транзитная структура, которая перемещается из точки «А» в точку «Б» по заданному маршруту. Ограниченное время для обсуждения как медийный интерес, время, которое отводится на важные темы, на обсуждение, на проживание травматического опыта.

Насколько быстро можно перевести свое переживание на уровень воспоминаний, и что на этом этапе с ним происходит?

Сначала мы хотели объявлять тезисы на каждой остановке и прерывать каждый раз дискуссию. Но все получилось в формате «потока». Возможно, так даже лучше, потому что мы избавились от лишней театральности. А может и нет, потому что ограниченность времени перестала считываться «прямо» и «чисто».

Еще до первых отзывов об акции я думала о том, что любая реакция важна и показательна. Странно было бы делать этот проект и надеяться, что кому-то от его реализации станет лучше, или наоборот. Акция больше работает балластом для тех тяжелых тем, о которых уже не интересно писать желтой прессе, а если кто-то все еще пишет, то язык вражды так укоренился, что уже стал как родной.

Художник не всегда находит решение. Мы привыкли, что нас в быту/повседневности все решено, всегда предлагают варианты действий, а мы радуемся иллюзией выбора. Но с помощью этой акции мы просто «показываем пальцем». Это раздражает. Сразу возникает желание все объяснить и перетащить на какой-то из полюсов — плохой или хороший.

Но разве это возможно?

Мне кажется, что определенные явления в обществе можно проявить только усилив, гиперболизировавши их. Только при таком взаимодействии, через субверсию можно найти червоточины и причины того, что именно «здесь и сейчас».

Недостаточно проживая историю, мы оставляем за собой зону серой турбулентности из информационного мусора, которым потом очень легко манипулировать, использовать за основу для любого рода пропаганды.

Ольга Лебедева

Акция для меня была символом всей ерунды, что происходит сейчас: мы отделяем наших сограждан в отдельную группу «переселенцев» и назначаем определенные стереотипы препятствуют восприятию человека как личности, группы людей как группы отдельных индивидов.

Мы поставили себе ряд вопросов и попытались дать на них ответы. Ничего, кроме отношения к другим по-человечески, как к равным, не может иметь силу, а помощь, сопровождается навешиванием ярлыков, — не такая уж и помощь.

Можно сказать, что я поделилась в этой акции своим ощущением «wtf ??», возникающий, когда я вижу, что людей делят на своиххороших и на чужихплохих. Мы все люди одной страны, одной планеты, поэтому границы между городами, государствами не имеют делить людей и нести рознь.

Алексей Зайцев

Искусство не всегда приятное. Тема сложная, важная, неудобная. Трамвай как нельзя лучше подошел для места проведения акции. Транзитная форма, ограниченность во времени иллюстрируют сегодняшнюю ситуацию с ВПО.

Было небольшое волнение, что-то пойдет не так, ведь это импровизация. Все происходило в реальном пространстве с настоящими пассажирами, которые стали (вынужденными) участниками акции, во время которой я был приятно удивлен их реакцией. Из моих наблюдений: женщина, которая заинтересовалась кремом «Гражданин» и уже достала деньги, чтобы его купить, но подруга отговорила ее, и они вышли на следующей остановке; мужчина, которому шары закрывали проход, никак не решался прикоснуться к ним, пытался обойти их с разных сторон, словно это какие-то сакральные вещи.

Мы подняли важный вопрос, запустили процесс дискуссии. Воркшоп вызвал у меня интерес к проблемам внутренне перемещенных лиц, стал опытом исследования этой темы.

Вера Ганжа

Акция указывает на ситуацию, в которой мы живем. И почему она выглядит дико — да…

В коллективной работе я четко чувствую принятие другого человека. Идеи другого человека — я не смею запрещать — потому что они мне кажутся оскорбительными, грубыми. Но откуда они взялись? С этим бы и работать. И вот мы все в одном трамвае (образ). Я присутствую, значит, разделяю ответственность.

В акции образы доведены до абсурда. И моя надежда, что антиутопический образ, язык абсурда станет голосом — умирает, когда я встречаю буквальное прочтение.

В искусстве мне важно находить свободомыслие и получать необходимую дистанцию, чтобы посмотреть на себя и ситуацию со стороны. Буквальное же прочтение образа языком абсурда — блокирует.

Я вижу невозможное карнавальное событие, вот только мы в своих повседневных костюмах.

Акция не должна нравиться, ее задача состояться. Вызвать реакцию. В реакции — мы.

Алена Мамай

Эта акция вызвала во мне чувство фрустрации и пустоты. Шары безвольно висели под потолком трамвая, раздражая и мешая, но никого не вытесняя. Мы перебрасывали их друг другу, неловко хихикая. Колонка для усиления громкости не сработала, и приходилось перекрикивать трамвай своими неуверенными голосами, заикаться, ища диалога с другими пассажирами, которые почти не отзывались. Григорий, дед, которого мы пригласили на роль продавца крема «Гражданин» с его «патриотическим помазанием», прекрасно играл свою роль. Стал ли более понятным термин «пренебрежения»? А кормушки «ВПОмощь», воспроизводя принципы, по которым рисуются велодорожки, исчезали в темноте в небытие.

Критиковать так легко, особенно, когда не чувствуешь, что приобщилась или приобщился к процессу создания достаточно. Так легко разместить у себя на странице текст, только чтобы быстрее сбыться, забыть и не обдумывать его.

Но потом на этот текст реагируют, и ты понимаешь, что приходится думать, снова бесконечно думать, почему, как только ты вырываешься на улицу, тебя снова запихивают в коробки домов, арт-центров, заводов и ВУЗов. Не высовывайся. Молчи. Мы только все уладили. Есть более важные дела.

Эта акция была для меня, как теплая вода в ванной. Погружаешься в нее, и не чувствуешь ничего, потому что она такой же температуры, как твое тело. Была ли она удачной? Не знаю и не думаю, что стоит ставить таким образом вопрос. Она была нужна в том времени и в том пространстве. Телевизор, который транслировал только шумы, показал на секунду изображение, которое сразу же исчезло, оставив нас всех делать свои в чем-то схожие, в чем-то отличные, выводы.

Егор Анцигин

Мы с Юрием встретили всех участников уже на трамвайной остановке. Движимое табло освещало красным цветом улицу. Пассажиры, ожидавшие свой трамвай, были немного озадачены названием. На площади никто, кроме участников, не сел в трамвай.

Тронулись. Начался разговор о вынужденно перемещенных лицах и на связанные с этим темы. Первое расстояние от конечной до кинотеатра казалось длинной, потому что мы договорились, что каждая остановка — это новый тезис для обсуждения. Надо ли вообще поднимать эту тему? Как могут поступить художники в данной ситуации? Далее, во время движения, я обратил внимание, что мы постоянно возвращаемся к одной проблеме «ситуации», связанной с ВПО. Для меня это интересный «левел»: вроде говорим о том же, но стараемся развивать, очерчивать, проговаривать. Впоследствии была реклама крема «Гражданин», которую я предложил сделать Григорию — его я встретил в городском трамвае, он продавал странные вещи и раздавал брошюры. Уже в трамвае оказалось, что он с Востока и также переехал в Киев в 2014 году, и сейчас не имеет постоянного места жительства. Рекламный лозунг для крема был переведен на русский и интерпретирован Григорием. Мне было интересно, как именно начнет представлять художественный продукт человек, не включенный в художественной контекст. Одним из главных моментов рекламы было то, что надо мазать крем с верой в руки, стопы, сердце и голову. Далее пассажиры покупали его. Дискуссия продолжалась. Интересным было то, как ощущались надутые шары. Шары, наполненные гелием и очень прижаты к потолку, препятствовали пассажирам передвигаться в трамвае. Если бы это был человек, к нему вообще бы не прикоснуться, а в этом случае — это неживое существо, предмет, что, впрочем, имеет определенные свойства, как объем или упругость, которые и создают другое ощущение — выдавливание аморфной формой. Впоследствии появились несколько пассажиров, желающих принять участие в дискуссии, поэтому мы разбились на группы. Мы очень хотели настроить звук, но не получилось. Так появился еще один элемент акции — было плохо слышно друг друга, или слышно отрывками. Акция закончилась установлением кормушки для людей, чтение концепции автора и обсуждения. Кормушка напоминала мне такую ​​бытовую мистику, когда обычные вещи начинают терять свои роли при определенных обстоятельствах и обнаруживают проблемы, существующие в воздухе.

Крем «Гражданин»

Рекламный лозунг

Уважаемые граждане Киева!

Вашему вниманию предлагается уникальное средство, которое коренным образом изменит вашу жизнь!

Вы чувствуете хроническое неприятие в местной социальной среде, физические и моральные притеснения на ксенофобских почве, постоянные кривые взгляды и шушуканье за спиной?

Вам поможет крем «Гражданин» — уникальная рецептура, разработанная украинскими учеными, избавит вас от проблем «пренебрежения» и притеснений навсегда! Покупайте сейчас или ищите в аптеках города.

Виталий Агапеев

Кормушки «ВПОмощь», размещенные на улицах, поднимают на поверхность разрез бытовой реальности общежития в городе вынужденно перемещенных лиц и коренных жителей. В первую очередь тех жителей, которые отстаивают мнение, что переселенцы у них отбирают рабочие места, ведут себя высокомерно, ущемляют их права и вставляют им «палки в колеса».

Фанерный дом с продуктами внутри — это метафора и лаконичная композиция основы первоочередных потребностей любого человека (hello Maslow). Все домики, кроме размещенной во время акции (из-за отсутствия места для фиксации пришлось импровизировать с монтажом), находятся в подвешенном состоянии, как и люди, оторванные от своих домов из-за всем известных обстоятельств. Еще больше их положение расшатывает бюрократическая машина, поглощая много времени ради мелочей.

Кормушка, как проявление субверсивной аффирмации, извлекает на поверхность проблему социальной дифференциации по месту прописки граждан, разделяя социум на две группы: тех, что предоставляют, и тех, кто берет. В то же время продукты, которые находятся в свободном доступе, может взять любой из этих «категорий», таким образом опровергнув это разграничение.

 

МІТЄЦ предоставляет авторам текстов и героям сюжетов свободную площадку для высказываний, но оставляет за собой право не разделять их взгляды.