UA EN

ЧЕРЕЗ ОПЫТ ОБЩЕГО СОЗДАНИЯ

м1

Беседа Инны Рахмистрюк с Катей Бучацкой (Киев) и Виталием Коханом (СумыХарьков), которая состоялась в конце июля (проект «Практика»).

Зарисовки Дега на полу, слепок лица Карины, молоток, ножницы, таз красной глины, 8 мешков гипса — в залитой солнцем мастерской Port Creative Hub. Месяц назад начали работу над совместным проектом киевская художница Катя Бучацкая и художник из Харькова Виталий Кохан. Познакомились они в сентябре прошлого года на симпозиуме Бирючий, там и впервые работали вместе. Когда их пригласили в Port, то они решили снова сделать что-то в паре.

О проекте:

К: Сначала мы хотели что-то делать из бетона. Эта идея еще никуда не ушла.

В: Пока у нас есть какие-то старые задумки, но мы их пытаемся трансформировать под ситуацию совместного проекта. Есть желание тактильного ощущения, поэтому мы будем что-то лепить.

К: Есть риск, что это будет чья-то отдельная вещь, если она была задумана раньше, а хочется исходить из того, что происходит сейчас, чтобы все было максимально честным и живым. То есть, чтобы что-то родилось в процессе. Мы даже не обсуждали, что именно будем делать. Только сейчас пытаемся понять, что бы это могло быть.

В: Мне интересно поработать вместе с Катей. Я увидел в ее творчестве много такого, чего я не умею делать, но хотел бы поучиться. Это не касается техник, а скорее подхода к работе.

 

м5

 

К: Взаимно. Мне нравится то, что делает Виталик. С одной стороны — это узнавание себя, и вместе — что-то совсем другое. Хочется узнать, как человек думает. В тесном сотрудничестве это становится более понятно: через опыт совместного творчества.

Пока что мы организовывали пространство. Виталий приехал из другого города, не пойдет же он сразу лепить. Мы покупали материалы, посещали другие мастерские, друзей, Виталий лекцию успел прочитать.

В: Гипс завезли, убрали.

К: И все начинает происходить. Расслабленно. Я заметила, что художники, которые мне нравятся, они расслаблены. Я отмечаю это, потому что раньше я была очень напряженная.

В: Это древняя японская техника расслабленной кисти (смеются).

К: Я только недавно закончила академию. Там я привыкла, что постоянно нужно что-то делать. Для меня это создавало ощущение какого-то ограничения. Сейчас я стараюсь давать себе задачупразности: ничего не делать, ничего не придумывать. Наступает даже лень. Но когда ты что-то делаешь по состоянию лени, значит, ты этого действительно хочешь. Это никем не навязано, даже тобой, а это действительно то, что должно быть.

 

м6

 

Об опыте сотрудничества

К: В последнее время мне интересно работать с кем-то. Меня очень меняет любимая совместная работа. Иногда это трудно, надо что-то переступать в себе, но в результате получается что-то хорошее. Во время группового проекта “Монтажбыли такие моменты, когда мы меняли или разрушали работу друг друга. Мы старались не использовать понятие “мое”, “твое”, “чужое”, “нельзя”. Было трудно, возможно, были какие-то образы. Но это очень полезный опыт.

В: Я несколько раз работал с другими художниками, но все-таки к коллективному творчеству отношусь неоднозначно. В частности, в контексте ответственности, которую ты разделяешь с другим человеком. Иногда это может спровоцировать несерьезность.

К: Я думаю, если есть доверие, то оно позволяет относиться к проекту серьезно. Если ты доверяешь другому человеку, как себе, то и требовать с нее будешь, как с себя.

В: Но недостаток совместных проектов в том, что их трудно отнести к своему творческому развитию, и как-то использовать, ведь они не совсем твои.

К: А мне нравится, когда получается так, как бы я сама не сделала. Это просто немного, но не ты. Это всегда что-то третье, что рождается. При такой совместной работы ты сам меняешься. Я не скажу, что это происходит постоянно, далеко не с каждым можно что-то делать вместе.

В: Поэтому для меня лучше персональная ответственность. Вообще искусство очень связано с темой ответственности.

К: Потому что с ответственностью связана свобода, а искусство — это и есть свобода.

В: Так?

К: Так. Искусство связано со свободой.

В: Может с границами?

К и В: А границы связаны со свободой.

 

м4

 

Об обучении

К: Я выучилась на графика, затем поехала во Францию на курс “Современное искусство”, но вернулась и еще 6 лет изучала в академии монументальную живопись. У меня было ощущение, что я не умею рисовать. Я хотела рисовать натуру, много. Хотелось поработать руками.

В: В академии я боролся с системой образования. Меня даже выгнали однажды, но я все равно вернулся и доучился (хотя мне этого не надо было). Еще до третьего курса нормально, а на пятом уже начинает выворачивать, даже отличников. Невозможно постоянно рисовать эти постановки и натуру. Мне кажется, проблема академического образования в том, что она учит решать формальные задачи, но не учит думать и задавать вопросы.

Наибольшее влияние на меня имело общение с художниками Александром Животковым, Павлом Маковым. Живое столкновение гораздо больше учит, ведь ты чувствуешь позицию человека, а не только набор характеристик, свойственных художнику.

Об ощущении себя художником

В: Мы с однокурсниками делали внеучилищную выставку. Тогда Саша (Животков) приехал и сказал: “Общайтесь друг с другом и со мной на равных, как художник с художником, а не как студенты”.

К: Я всегда думала о себе, как о художнике. Потому что только это я умею, так и живу. Но академическое образование было для меня важным, чтобы быть уверенной в своем профессионализме.

В: Как-то у Бориса Михайлова спросили, может ли прохожий сделать гениальное фото. Он сказал, что да, но у прохожего это будет случайное фото, а у художника профессиональное. Я больше профессионал, чем талантливый. У художника талант — это то, как часто появляется желание что-то сделать. А профессионализм — как ты это желание воплотишь.

К: Талант — это что, а профессионализм — как?

В: Талант — это когда у тебя что-то получается. А профессионализм — когда тебе удалось схватить соломинку и получить что-то огромное.

 

м7

 

О признании

В: На выставке воспринимаю настроение людей, даже не словесно. Иногда до самого конца не знаешь, не у тебя ли получилось.

К: Для меня важен фидбэк от конкретных людей. Хочу, чтобы мои работы не зависели от того, как они продаются. Зарабатываю я преподаванием, а картины я не хочу сделать конъюнктурными. Мне интереснее работать честно.

О зрителе

К: Я замечаю, что при знакомстве с работой у многих возникает желание проанализировать ее интеллектуально, но надо еще поверить и почувствовать ее. Возможно, это проблема сегодняшнего мира и образования в области искусства, где концентрируется внимание больше на том, что зритель должен все понять, концептуализировать. И художников, работающих с ощущениями тоже мало, поэтому их работы вызывают непонимание, почти страх.

В: Художественный язык на том и речь, что на нем говорят. Да, есть проблема в художественном образовании в целом. Но понимать художественный язык можно научиться, а это уже проблема каждого отдельного зрителя.

К: Часто людям нужны точные объяснения того, что изображено. Хотя сама форма, изображенное место — уже вызывают какие-то ощущения, люди все равно хотят знать, что именно хотел сказать художник.

В: Если бы все можно было объяснить словами, то зачем тогда рисовать? Слова способствуют сужению визуального искусства. Я против написания концепций. А если она уже есть, то должна лишь немного подтолкнуть зрителя к тому, через что можно понять увиденное.

МІТЄЦ предоставляет авторам текстов и героям сюжетов свободную площадку для высказываний, но оставляет за собой право не разделять их взгляды.